![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zomerzonДавно хотела написать об этой книге, да все как-то руки не доходили. И теперь представляю вам свое глубоко личное мнение о новом романе Бориса Васильева «Отрицание отрицания». Чтобы было понятно, о чем идет речь, приведу здесь аннотацию к книге; «Действие нового романа Бориса Васильева охватывает период с революции 1917 г. до Великой отечественной войны. Герои книги — члены большой дворянской семьи Вересковских. Каждый из них выбрал свой путь: кто-то стал жертвой террора, кто-то его проводником. Дети разбрелись в разные стороны, родители потеряли их след. «Страной отрицания» называет Россию известный писатель, пытаясь найти истоки ее судьбы в далекой и близкой истории».
Тут, кстати, приведу цитату из книги Ирины Одоевцевой «На берегах Сены». Вот как, если верить автору, Бунин отзывался об образах дворян в произведениях Чехова:
«… А вот о дворянах он напрасно брался писать. Не знал он ни дворян, ни дворянского быта. Никаких вишневых садов в России не существовало»…
Тут я не пытаюсь заострить внимание на сравнительном анализе литературных достоинств прозы Чехова и Васильева. Дело в другом. Смотрите: Чехов дворянином не был, так? Но ведь он видел живых дворян, общался с ними – и даже этого, с точки зрения Бунина, оказалось недостаточно для адекватного описания представителей этого сословия. А что может написать о дворянах советский человек, который видел разве что фильмы «про дореволюцию», где классовых врагов играли те же кухаркины дети?
Знаете, мне до сих пор казалось, что только начинающий автор может ошибиться с жанром своего произведения. Оказалось, что это может быть свойственно и мэтрам. Можно сказать, что вышеприведенная аннотация сбивает потенциального читателя с толку. В книге никаких Вересковских нет. То есть персонажи, носящие такую фамилию, там имеются. Все эти Тани, Павлы и Натальи, чьи судьбы в романе даже не изображаются, а проговариваются, вообще мало чем друг от друга отличаются. Это некие совершенно неодушевленные фигуры вроде картонных марионеток, устами которых автор излагает свой взгляд на историю России — удивительно ли, что высказывают они одним и тем же языком одни и те же идеи?
«Россия — странная страна… Она — прямое порождение ледника, а потому — согласно законам диалектики — и гибель ее заключается в леднике. Тепло населяющих ее душ обязано заледенеть изнутри, уничтожив все. Ласку и приветливость, добродушие и сострадание, любовь и нежность. Россия — дочь Отрицания жизни».
«… Всякая революция есть отрицание живого организма нации, сложившегося тысячелетиями. Его судьба прерывается, накопленные традиции, обычаи, привычки да и вся естественно создавшаяся мораль общества разрушается, погружаясь в муть и тину далекого прошлого, откатываясь в детство свое… Возникает иная цепочка развития, поскольку в полном согласии с диалектикой всякое отрицание рождает свое отрицание. Отрицание отрицания — не только непреложный закон диалектики, но и закон, предупреждающий общество о зловещем постоянстве бесконечного отрицания»…
«Большевики воевали не против дворян, не против буржуазии, не против крестьянства. Они воевали против всех классов общества, т есть против народа. В такой войне всегда существуют враг, и поэтому наша гражданская война никогда не кончалась, взяв лишь короткий перерыв на время Великой отечественной войны. Она продолжается и сегодня, она никак не сожжет закончиться, потому что ее истинное содержание есть всего лишь ступень отрицания, запущенного в действие большевистским переворотом».
Так зачем было роман писать? Зачем выпускать в мир големов-Вересковских? Статья, не прикидывающаяся произведением художественной литературы, была бы куда уместнее, честнее, да и доходчивее. А так — многажды повторенная мысль об «отрицании отрицания» да скороговоркой рассказанные биографии незапоминающихся персонажей. В общем, все умерли, а жалеешь только пристреленную чекистами козу: «…у козочки подогнулись передние ноги, и она рухнула на собственные рожки. Дернула два раза ногами и — замерла навсегда».
Тут, кстати, приведу цитату из книги Ирины Одоевцевой «На берегах Сены». Вот как, если верить автору, Бунин отзывался об образах дворян в произведениях Чехова:
«… А вот о дворянах он напрасно брался писать. Не знал он ни дворян, ни дворянского быта. Никаких вишневых садов в России не существовало»…
Тут я не пытаюсь заострить внимание на сравнительном анализе литературных достоинств прозы Чехова и Васильева. Дело в другом. Смотрите: Чехов дворянином не был, так? Но ведь он видел живых дворян, общался с ними – и даже этого, с точки зрения Бунина, оказалось недостаточно для адекватного описания представителей этого сословия. А что может написать о дворянах советский человек, который видел разве что фильмы «про дореволюцию», где классовых врагов играли те же кухаркины дети?
Знаете, мне до сих пор казалось, что только начинающий автор может ошибиться с жанром своего произведения. Оказалось, что это может быть свойственно и мэтрам. Можно сказать, что вышеприведенная аннотация сбивает потенциального читателя с толку. В книге никаких Вересковских нет. То есть персонажи, носящие такую фамилию, там имеются. Все эти Тани, Павлы и Натальи, чьи судьбы в романе даже не изображаются, а проговариваются, вообще мало чем друг от друга отличаются. Это некие совершенно неодушевленные фигуры вроде картонных марионеток, устами которых автор излагает свой взгляд на историю России — удивительно ли, что высказывают они одним и тем же языком одни и те же идеи?
«Россия — странная страна… Она — прямое порождение ледника, а потому — согласно законам диалектики — и гибель ее заключается в леднике. Тепло населяющих ее душ обязано заледенеть изнутри, уничтожив все. Ласку и приветливость, добродушие и сострадание, любовь и нежность. Россия — дочь Отрицания жизни».
«… Всякая революция есть отрицание живого организма нации, сложившегося тысячелетиями. Его судьба прерывается, накопленные традиции, обычаи, привычки да и вся естественно создавшаяся мораль общества разрушается, погружаясь в муть и тину далекого прошлого, откатываясь в детство свое… Возникает иная цепочка развития, поскольку в полном согласии с диалектикой всякое отрицание рождает свое отрицание. Отрицание отрицания — не только непреложный закон диалектики, но и закон, предупреждающий общество о зловещем постоянстве бесконечного отрицания»…
«Большевики воевали не против дворян, не против буржуазии, не против крестьянства. Они воевали против всех классов общества, т есть против народа. В такой войне всегда существуют враг, и поэтому наша гражданская война никогда не кончалась, взяв лишь короткий перерыв на время Великой отечественной войны. Она продолжается и сегодня, она никак не сожжет закончиться, потому что ее истинное содержание есть всего лишь ступень отрицания, запущенного в действие большевистским переворотом».
Так зачем было роман писать? Зачем выпускать в мир големов-Вересковских? Статья, не прикидывающаяся произведением художественной литературы, была бы куда уместнее, честнее, да и доходчивее. А так — многажды повторенная мысль об «отрицании отрицания» да скороговоркой рассказанные биографии незапоминающихся персонажей. В общем, все умерли, а жалеешь только пристреленную чекистами козу: «…у козочки подогнулись передние ноги, и она рухнула на собственные рожки. Дернула два раза ногами и — замерла навсегда».
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-11-17 06:49 am (UTC)Что же до "статейности" романа... По-моему, в современной литературе такое встречается сплошь и рядом.