Очная ставка
Thursday, August 11th, 2005 12:35 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zomerzonВ последний день отпуска выбралась я в книжный магазин «Москва», где неожиданно для себя увидела свежеизданную книгу Аллы Кторовой (автора полюбившегося мне романа «Лицо Жар-Птицы» и первой советской гражданки, после смерти Сталина выпущенную на ПМЖ в Америку) «Американочка Ивановна рассказывает…» — разумеется, мемуары о жизни в США. С первых же строк книга поразила меня совершенно невыносимым стилем, в котором сочетаются сюсюканье, подковырки какие-то, пафос, а местами и откровенная безграмотность, — словно бы эту книгу писал вовсе не автор «Жар-Птицы» и «Юриного переулка»… Ну да ладно.
Забавно другое. С неимоверной восторженностью Кторова пишет о редакторах газеты «Новое русское слово» (ой, надо же, когда-то и где-то сочетание слов «новый» и «русский» не казалось анекдотичным!). Такое впечатление, что человек сознательно старался ни в газете, ни в ее сотрудниках не замечать ничего «не-ангельского». Например, о редакторе А. Седых Кторова сообщает, что он «известен как прекрасный писатель и за свою жизнь выпустил много захватывающе интересных талантливых книг, как «Занесло тебя снегом, Россия», «Крымские рассказы», «Только о людях», «Иерусалим — имя радостное» и многие другие». Нет, вот скажите мне: может хоть сколько-нибудь пристойный роман называться «Занесло тебя снегом, Россия»?!
Вот как описывается сама газета: «С самого начала это была газета, которую каждый считал своей. Это была газета — для всех. Интересные по содержанию, ее ясные по смыслу статьи захватывали как потомственных, высокого класса интеллигентов, так и людей, едва-едва начавших приобщаться не только к культуре, но и вообще к грамоте… Не впадая в высокопарность, можно смело сказать, что НРС стало первым другом российского эмигранта, помогая ему словом и делом…».
И тут я вспомнила: об этой же газете (прозрачно названной «Слово и дело») говорил в своей «Невидимой газете» Довлатов: «Это была старейшая и в ту пору единственная русская газета на Западе. Редактировал ее страховой агент, выпускник Таганрогского коммерческого училища — Боголюбов. (Настоящую его фамилию — Штемпель — мы узнали позже». Под Боголюбовым наверняка подразумевался Седых (Я.М. Цвибак). И далее: «Шесть месяцев я регулярно читал газету «Слово и дело». В ней попадались очень любопытные материалы. Правда, слог редакционных заметок был довольно убогим. Таким языком объяснялись лакеи в произведениях Гоголя и Достоевского. С примесью нынешней фельетонной риторики. Например, без конца мне встречался такой оборот: «… С энергией, достойной лучшего применения…» А также «Комментарии излишни!»
(Эти самые «комментарии излишни» резанули мне глаз у Кторовой. Упоминая «зверствах Сталина», она ставит звездочку, а в сноске пишет эти сакраментальные слова. Зачем, а?)
О Седых-Боголюбове Довлатов пишет так:
«Редактору было за восемьдесят. Маленький, толстый, подвижный, он напоминал безмерно истаскавшегося гимназиста.
Пережив знаменитых сверстников, Боголюбов автоматически возвысился. Около четырехсот некрологов было подписано его фамилией. Он стал чуть ли не единственным живым бытописателем довоенной эпохи.
В его мемуарах снисходительно упоминались — Набоков, Бунин, Рахманинов, Шагал. Они представали заурядными, симпатичными, чуточку назойливыми людьми… Выходило, что знаменитости настойчиво преследовали Боголюбова. Хотя почему-то в своих мемуарах его не упомянули.
Лет тридцать назад Боголюбов выпустил сборник рассказов. Я их прочел. Мне запомнилось такое выражение:
«Ричарду улыбнулась дочь хозяина фермы, на которой он провел трое суток…»
Ну и о том, как "Слово и дело" травило Довлатова и его товарищей, издававших конкурирующую газету, тоже много сказано. Это к вопросу о "друге российского эмигранта"...
Вот такие разные взгляды на одно и то же издание. А истина, думаю, как всегда, где-то посередине.
Забавно другое. С неимоверной восторженностью Кторова пишет о редакторах газеты «Новое русское слово» (ой, надо же, когда-то и где-то сочетание слов «новый» и «русский» не казалось анекдотичным!). Такое впечатление, что человек сознательно старался ни в газете, ни в ее сотрудниках не замечать ничего «не-ангельского». Например, о редакторе А. Седых Кторова сообщает, что он «известен как прекрасный писатель и за свою жизнь выпустил много захватывающе интересных талантливых книг, как «Занесло тебя снегом, Россия», «Крымские рассказы», «Только о людях», «Иерусалим — имя радостное» и многие другие». Нет, вот скажите мне: может хоть сколько-нибудь пристойный роман называться «Занесло тебя снегом, Россия»?!
Вот как описывается сама газета: «С самого начала это была газета, которую каждый считал своей. Это была газета — для всех. Интересные по содержанию, ее ясные по смыслу статьи захватывали как потомственных, высокого класса интеллигентов, так и людей, едва-едва начавших приобщаться не только к культуре, но и вообще к грамоте… Не впадая в высокопарность, можно смело сказать, что НРС стало первым другом российского эмигранта, помогая ему словом и делом…».
И тут я вспомнила: об этой же газете (прозрачно названной «Слово и дело») говорил в своей «Невидимой газете» Довлатов: «Это была старейшая и в ту пору единственная русская газета на Западе. Редактировал ее страховой агент, выпускник Таганрогского коммерческого училища — Боголюбов. (Настоящую его фамилию — Штемпель — мы узнали позже». Под Боголюбовым наверняка подразумевался Седых (Я.М. Цвибак). И далее: «Шесть месяцев я регулярно читал газету «Слово и дело». В ней попадались очень любопытные материалы. Правда, слог редакционных заметок был довольно убогим. Таким языком объяснялись лакеи в произведениях Гоголя и Достоевского. С примесью нынешней фельетонной риторики. Например, без конца мне встречался такой оборот: «… С энергией, достойной лучшего применения…» А также «Комментарии излишни!»
(Эти самые «комментарии излишни» резанули мне глаз у Кторовой. Упоминая «зверствах Сталина», она ставит звездочку, а в сноске пишет эти сакраментальные слова. Зачем, а?)
О Седых-Боголюбове Довлатов пишет так:
«Редактору было за восемьдесят. Маленький, толстый, подвижный, он напоминал безмерно истаскавшегося гимназиста.
Пережив знаменитых сверстников, Боголюбов автоматически возвысился. Около четырехсот некрологов было подписано его фамилией. Он стал чуть ли не единственным живым бытописателем довоенной эпохи.
В его мемуарах снисходительно упоминались — Набоков, Бунин, Рахманинов, Шагал. Они представали заурядными, симпатичными, чуточку назойливыми людьми… Выходило, что знаменитости настойчиво преследовали Боголюбова. Хотя почему-то в своих мемуарах его не упомянули.
Лет тридцать назад Боголюбов выпустил сборник рассказов. Я их прочел. Мне запомнилось такое выражение:
«Ричарду улыбнулась дочь хозяина фермы, на которой он провел трое суток…»
Ну и о том, как "Слово и дело" травило Довлатова и его товарищей, издававших конкурирующую газету, тоже много сказано. Это к вопросу о "друге российского эмигранта"...
Вот такие разные взгляды на одно и то же издание. А истина, думаю, как всегда, где-то посередине.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-08-11 05:57 am (UTC)Тогда тоска... Не буду покупать.
no subject
Date: 2005-08-11 07:45 am (UTC)no subject
Date: 2005-08-11 06:26 am (UTC)no subject
Date: 2005-08-11 07:47 am (UTC)Если Вы читали то же издание, розовое, которое "Минувшее...", то там в конце был довольно дохлый, на мой взгляд, рассказ "Снежный человек". Вот эта "Американочка" написана в том же духе, только хуже.