Сортирный вопрос
Saturday, February 19th, 2011 03:52 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zomerzonПо материалам прессы: http://vz.ru/columns/2011/2/11/468044.html
Когда я впервые услышала о мужском сортирном убежище, мне было лет четырнадцать или пятнадцать. Беседу о секретах семейной жизни с женской частью нашего класса проводил старший пионервожатый, - убей бог, не помню, с чего его понесло со штихелями. Проникновенно глядя на нас, он говорил о том, что нашим будущим мужьям будет совершенно необходимо для душевного равновесия хотя бы полчаса в день проводить в одиночестве. И если мы не оставим их в покое добровольно, то они укроются в санузле и будут там сидеть до полного просветления, а остальные хоть лопни. Пламенная речь вожатого оставила меня в полном недоумении: удивил меня, конечно, не сам факт долгих сортирных заседаний, – такое было в порядке вещей в нашей интеллигентной многочитающей семье, - а то, что слова о необходимости уединения должны были стать для нас откровением. (Уж кто-кто, а я возможность закрыть дверь за всеми очень ценила: мы жили впятером в небольшой двушке, причем двоим из пятерых – бабке и моей маленькой сестре – идея чужого прайвеси казалась глубоко порочной и оскорбительной.) Причем вожатый явно подразумевал, что потребность в уединении нам должна быть чужда не в силу возраста, а по гендерным причинам: женщине якобы свойственно все время стремиться прислониться к мужскому плечу - буквально.
И только потом я поняла, откуда ноги росли у заблуждений вожатого, а также Соколова-Митрича и прочих, имя им легион: женщине уединяться не полагается. Она ведь не столько человек, сколько утилита для мужчин (как следует из предыдущего опуса Соколова-Митрича - того, про заряжение воздуха и обеспечение легкого доминирования http://vz.ru/columns/2010/3/11/382612.html ) и детей. Даже если женщина находится в комнате, где кроме нее никого нет, к ней всегда должно быть можно; ей следует быть готовой в любой момент ответить на вопрос, чем это она тут занята, и оторваться от своих занятий. Ей надлежит всегда быть расположенной к общению (время его начала, продолжительность и формат, разумеется, определяет другая сторона), сама же она навязывать свое общество другим ни в коем случае не должна. А раз ей чего-то не положено, то всем будет как-то легче на душе от мысли, что ей этого и не надо на самом-то деле. В общем, с нехилой долей вероятности сортирный отшельник Соколов-Митрич держит жену на коротком поводке; звонить же ей с сакраментальным вопросом «ты где» не приходится, потому что она и сама четко усвоила: не опаздывать с работы себе дешевле, а то мозг ложкой выедят. И читая его жалобы на то, что от нее за занавесочкой не укрыться, мы должны понимать, что ей-то и занавесочки не полагается. «Ты где» супротив «покажи, что у тебя там» - что плотник супротив столяра.
Когда я впервые услышала о мужском сортирном убежище, мне было лет четырнадцать или пятнадцать. Беседу о секретах семейной жизни с женской частью нашего класса проводил старший пионервожатый, - убей бог, не помню, с чего его понесло со штихелями. Проникновенно глядя на нас, он говорил о том, что нашим будущим мужьям будет совершенно необходимо для душевного равновесия хотя бы полчаса в день проводить в одиночестве. И если мы не оставим их в покое добровольно, то они укроются в санузле и будут там сидеть до полного просветления, а остальные хоть лопни. Пламенная речь вожатого оставила меня в полном недоумении: удивил меня, конечно, не сам факт долгих сортирных заседаний, – такое было в порядке вещей в нашей интеллигентной многочитающей семье, - а то, что слова о необходимости уединения должны были стать для нас откровением. (Уж кто-кто, а я возможность закрыть дверь за всеми очень ценила: мы жили впятером в небольшой двушке, причем двоим из пятерых – бабке и моей маленькой сестре – идея чужого прайвеси казалась глубоко порочной и оскорбительной.) Причем вожатый явно подразумевал, что потребность в уединении нам должна быть чужда не в силу возраста, а по гендерным причинам: женщине якобы свойственно все время стремиться прислониться к мужскому плечу - буквально.
И только потом я поняла, откуда ноги росли у заблуждений вожатого, а также Соколова-Митрича и прочих, имя им легион: женщине уединяться не полагается. Она ведь не столько человек, сколько утилита для мужчин (как следует из предыдущего опуса Соколова-Митрича - того, про заряжение воздуха и обеспечение легкого доминирования http://vz.ru/columns/2010/3/11/382612.html ) и детей. Даже если женщина находится в комнате, где кроме нее никого нет, к ней всегда должно быть можно; ей следует быть готовой в любой момент ответить на вопрос, чем это она тут занята, и оторваться от своих занятий. Ей надлежит всегда быть расположенной к общению (время его начала, продолжительность и формат, разумеется, определяет другая сторона), сама же она навязывать свое общество другим ни в коем случае не должна. А раз ей чего-то не положено, то всем будет как-то легче на душе от мысли, что ей этого и не надо на самом-то деле. В общем, с нехилой долей вероятности сортирный отшельник Соколов-Митрич держит жену на коротком поводке; звонить же ей с сакраментальным вопросом «ты где» не приходится, потому что она и сама четко усвоила: не опаздывать с работы себе дешевле, а то мозг ложкой выедят. И читая его жалобы на то, что от нее за занавесочкой не укрыться, мы должны понимать, что ей-то и занавесочки не полагается. «Ты где» супротив «покажи, что у тебя там» - что плотник супротив столяра.
