(no subject)

Лето как-то незаметно истаяло. Просто как-то невзначай переворачивались страницы календаря, потом мой ДР кагбэ намекнул, что две трети самого значимого времени года позади, но намек не был принят близко к сердцу. И вдруг оказалось, что ночью в постели уже неуютно без одеяла, а на улице – без ветровки, что дождливых дней на неделе ожидается больше, чем солнечных, что трава жухнет уже не от солнца, что на рябине полно рыжих ягод, что в магазинах майки уже расползлись на периферию и украсились желтыми уценочными ценниками, а их место посередине заняли свитера и даже пуховики, что в «Доллараме» уже продаются чучелА для Дня благодарения и даже черепа для Хэллоуина, что вечером на улице уже не слышно визга и плеска, сопровождающих «вечеринки у бассейна», да и две недели назад, когда молодежь, собрав волю в кулак, еще судорожно развлекалась подобным образом, я, сидя у озера в ветровке, совершенно ей по этому поводу не завидовала (впрочем, это уже не только про осень года, но и, гхм, про всякое другое, что тоже надо благодарно твоюмать). Порой из-за этого хочется плакать, причем прямо посреди магазина с пуховиками, но собираешься и говоришь себе: «Осень, друзья мои, прекрасная московская осень. Но барометр у всех советских людей показывает “ясно”!».
Кстати, вчера, под девизом «Ну сколько его, того лета, осталось» ушли гулять в ночь. Попали последовательно под два совершенно не предсказанных дождя, внезапно налетевших и также внезапно прекратившихся, а на рассвете наблюдали настоящую метель из мотыльков.

(no subject)

А юбилей? Ну что юбилей? Мы были на даче, с утра включили телевизор фоном, уловленные краем уха слова про «чрезвычайную ситуацию» я почему-то отнесла на счет Югославии. «- Ну что, поздравляю, - сказал отец, - у нас переворот». Тут уж к телевизору прислушались все, а потом взрослые стали готовиться к отъезду, а нас с сестрой услали любоваться совхозными свиньями, чтобы сестра не путалась под ногами. К вечеру мы вернулись в Москву. Ночью не могли заснуть из-за рева танков, шедших по Ленинскому проспекту (а мы от него, надо сказать, были достаточно далеко). На следующий день отец ушел на баррикады, мама на работу, а я пошла смотреть танк, стоявший между нашим домом и помойкой и целившийся в громадное здание международной АТС; надо сказать, танк совершенно не поражал размерами. Вечером отец вернулся с тортом и сказал, что весь этот путч – оперетка, которую не стоит принимать близко к сердцу. На баррикадах же он всем желающим честно сообщал, что от Ельцина ничего хорошего не ждет; чуть не получил по морде, но как-то обошлось. Жизнь, кстати, показала, что он-то как раз не ошибся в ожиданиях, в отличие от большинства защитников Белого дома. Тут и сказке конец.
А я вот что хочу спросить: как вы, френды, оцениваете тогдашние события? У меня в голове некий сумбур. Потому что, с одной стороны, сейчас для очень большой, не сказать большей, части населения России жизнь стала… ну, беспросветной практически. И то, что было в СССР, каким знало его плюс-минус мое поколение, было, наверное, лучше? С другой – в отличие от бОрзых любителей Союза 80-го и позже годов издания, я как-то не рискну утверждать, что вот прямо знала, как оно там, в Союзе, жилось. В смысле, я ведь жизнью взрослых не жила, не добывала еду, не работала, не стояла в очереди на квартиру… чем там еще занимались взрослые? Солнечные фотографии СССР, публикуемые здесь и там, конечно, прекрасны, но каждому понятно, что на снимке и помойка может выглядеть Везувием. В общем, что вы по этому поводу думаете?