zomerzon

Вот и закончился мой недельный отпуск. За неделю совместного безделья мы с

grianne выполнили некую культурную программу, главным пунктом которой был поход в кино на фильм «Дом летающих кинжалов» Чжана Имоу (*поправляя очки и подтягивая синий чулок* — я, между прочим, у него видела не только «Героя», но и «Красный гаолян», так-то!).
Итак, действие, как нетрудно догадаться, происходит в Китае. В 859 г. («В 1859-м?» спросили мы, северные варвары, услышав эту цифру). Правительство борется с одноименной фильму подпольной организацией. Полицейским (в переводе стражей средневекового китайского порядка обозвали именно так) Ляо (старшому) и Цзиню удается захватить загадочную слепую танцовщицу Сян Мэй (здесь красочная сцена в борделе с танцами, сражением, полетами и т.д.), которая по всем признакам напоминает дочь бывшего главаря «Кинжалов». Желая выйти на «боевиков», Цзинь, с согласия начальства, «похищает» Сян Мэй (тут зрелищная сцена боя). Они начинают прорываться с боями (зрелищными, со спецэффектами, чудесами ловкости и полетами) к подпольщикам. По ходу дела у них чуть не случается постельная сцена (жаркие поцелуи, потом девушка отталкивает мужчину, в зале из задних рядов доносится протестующий вопль). За ними тайно следует Ляо, с которым Цзинь ежедневно выходит на связь. Наконец они добираются до «Летающих кинжалов», и тут-то выясняется, что, во-первых, Сян Мэй не родственница главаря и вообще не слепая — этот театр одного актера был частью задания; во-вторых, она знает, что ее «спаситель» Цзинь — засланный казачок; в третьих, старшой Ляо — еще более засланный казачок, он сам из подпольщиков, его внедрили в правительственные структуры для развала их работы. И еще — Ляо любит Сян Мэй, и только из любви к ней вообще стал «засланцем». Между ними происходит объяснение (жаркие поцелуи, Сян Мэй отпихивает воздыхателя, из задних рядов доносится возмущенный вопль: «Ну теперь-то что?»). А вот что: Сян Мэй во время пути полюбила Цзиня. От разъяренного Ляо ее спасает глава подполья, метнувшая в несостоявшегося насильника кинжал и запретившая вынимать его — так легенда со сражением с «Кинжалами» и побегом будет убедительнее. А Сян Мэй поручают убить Цзиня, предварительно отведя подальше. Они долго идут по лесам и горам, каждый кадр просится на обои для рабочего стола. А потом она отпускает его и велит поскорее убираться; он умоляет ее последовать за ним, она отказывается (да, и у них, наконец, происходит полноценная постельная сцена, к радости задних рядов). Цзинь скачет на красивом коне среди еще более великолепных пейзажей (скриншотов мне!), Сян Мэй остается в мучительно прекрасном осеннем лесу (скриншо-о-о-о-от!). Тут бы и титры пустить, правда? Так нет же: дав Цзиню отъехать на, судя по смене пейзажей, несколько сот километров, Сян Мэй спохватывается и бросается ему вдогонку. По пути ее настигает коварный Ляо; с криком «Так не доставайся же ты никому», он бросает в нее кинжал. И не промахивается. Сян Мэй падает, истекая кровью. Тут, почуяв неладное, возвращается Цзинь. Сян Мэй умирает у него на руках (чем вызывает некоторое недоумение зрителей, считающих, что она уже 15 минут как преставилась). Начинается бой Цзиня и Ляо (красивости и спецэффекты уже действуют зрителям на нервы). За время поединка осень сменяется зимой, дивный пейзаж покрывается толстым-толстым слоем снега (странно, что вокруг них не образовались зрители с пивом и чипсами). «Интересно, не оживет ли Сян Мэй? — в порядке бреда спрашивает заскучавшая

grianne. И тут в ответ на ее слова красавица вылезла из сугроба! Зрители разразились гомерическим хохотом («Это что ж, из каждого сугроба дохлые китаянки повылазают?» — поинтересовались на задних рядах; «Криогенная заморозка в действии!» — восхитилась

grianne). Еще через несколько патетических фраз Ляо вытащил кинжал из спины и нацелил его в Цзиня; Сян Мэй в долгу не осталась — вытащила кинжал из собственной груди и метнула его в Ляо, а сама окончательно истекла кровью. В общем, все умерли, и только Цзинь остался печально сидеть в сугробе. Конец.
Ну что тут скажешь? Чувство меры — великая вещь. Ладно, бог с ним, что Чжан Имоу попытался по второму разу снять сливки со всех находок и красот «Героя»; но можно же было остановиться на 45 минут раньше и не превращать молитву в фарс!